Положение министерства в иерархии государственной власти никогда не определялись рейтингами министров Российской Федерации, кто бы их ни составлял. Ранжирование самих министров не взбадривало. Оно вряд ли обсуждалось в правительстве или тем более у президента: там свои, не публичные критерии. Однако рейтингование министров продолжается. Там свои дивиденды. У кого какие.

 

По просьбе Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) оценку министрам давали и обычные граждане. ВЦИОМ синтезировал ежеквартальную динамику оценок в таблицы со средними баллами, начиная с первого квартала 2014 года по второй квартал 2017 года. Все это время В. Пучков, министр по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий, занимал третье место в рейтинге (на первом месте — С. Шойгу, на втором — С. Лавров). Но в правительстве 2018 года В. Пучкова не оказалось. На четвертом месте в рейтинге был Д. Рогозин, заместитель председателя правительства. Для него тоже не нашлось подходящего кресла в кабинете министров. Тоже произошло с бывшими министрами природных ресурсов и экологии, связи и массовых коммуникаций. Им не помогло высокое место в шорт-листе.

 

Низкое положение в рейтинге министров тоже не является причиной, не позволяющей сохранить правительственные кабинеты. Вместе с А. Дворковичем, вице-премьером, М. Абызовым, министром по связям с Открытым правительством, внизу рейтинга ВЦИОМа находился и М. Топилин, министр труда и социального развития, и О. Васильева, министр образования и науки, теперь министр просвещения, и М. Орешкин, министр экономического развития. Первым двум не повезло, а трем другим низкое положение в таблице сравнений министерской успешности не навредило в карьерном положении. Они сохранили свои министерские посты.

 

ВЦИОМ сообщает, что в каждом опросе принимали участие 1600 человек в 130 населенных пунктах в 46 областях, краях и республиках России. Статистическая погрешность не превышает 3,5%. С середины 2017 года такие рейтинги уже не публиковались.

 

Другие же рейтинги продолжают тиражироваться. Ранжирование министерств можно составлять по какому угодно критерию. По полномочиям и функциям или по размеру средств, главным распорядителем которых является ведомство. По численности сотрудников, по объему задач, по подчиненности — президенту или правительству, по количеству подведомственных структур («подведов») и т. д. Можно — по изысканности выписанной и представленной публике миссии министерства, по успешности в выполнении государственных программ Российской Федерации, федеральных или приоритетных проектов. Наконец, национальных проектов.

 

Пресс-служба ведомства имеет постоянную возможность демонстрировать свою незаменимость отслеживанием медиарейтингов шефа. У министров, хронически завершающих медиалисты в медиарейтингах, хватает чувства юмора или самоиронии, чтобы всерьёз не воспринимать эти медиацифры. Бывает, что ведомства сами заказывают социологические исследования своей популярности и привлекательности. Тратятся немалые деньги, потому что медиарейтинги составляются на разных платформах. Медиалогия выстраивает их на основе собственной базы СМИ, включающей, как считается, более 51 тыс. источников: ТВ, радио, газеты, журналы, информационные агентства, интернет-СМИ.

 

В Счетной палате при руководстве А. Кудрина тоже решили присоединиться к тем, кто взбадривает министров их ранжированием. Чтобы стимулировать между министрами и их «подведами» то ли соревнование, то ли конкуренцию, то ли борьбу за место под государевым солнцем: иного смысла в пьедестале министерского почета (или доске позора) нет. Потому что гражданам и обществу это не важно. Надо, чтобы любой элемент структуры государства, любое министерство и ведомство полностью осваивало порученные полномочия. Независимо от места в иерархии государственной власти.

 

Темой очередного рейтинга министерств для Счетной палаты стала открытость ведомств. Строго говоря, никто не отменял указа президента «Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления», где открытость госуправления должна стать нормой. Это тот случай, где первых нет и отстающих. Лишь бы не было бега на месте. Давным-давно председатель правительства, создавая аппарат Открытого правительства, напутствовал членов правительственной комиссии по координации деятельности этого «правительства»: «Если сами министры чего-то не догоняют, вы должны донести до них мнение граждан о том, какие проблемы требуют первоочередного внимания». Первым исполнителем роли подгонялы был М. Абызов, в дальнейшем утративший и свой авторитет, и дискредитировавший то немногое, что удалось наработать на этом направлении.

 

Теперь переходящий вымпел передовика в открытости государства приготовили в Счетной палате. Для вручения в трех номинациях. Первая — открытость информации министерства для граждан. Вторая — открытые данные (ведомство публикует данные независимо от наличия запросов). Третья — открытый диалог или непосредственное участие граждан и бизнеса в принятии решений и возможность контролировать качество их исполнения.

 

Победу во всех трех номинациях уже одержали министерства внутренних дел, культуры, финансов и энергетики. В двух из трёх номинаций победили министерства: здравоохранения, по развитию Дальнего Востока и Арктики, промторга, сельского хозяйства, строительства и жилкомхоза, юстиции. Все остальные — в проблемной зоне. Выделение в тексте министерства Российской Федерации по развитию Дальнего Востока и Арктики (министр А. Козлов, бывший губернатор Амурской области) связано со следующим. Не успела по стране разойтись рейтинговая похвала министерства со стороны Счетной палаты, как на Открытом диалоге в Совете Федерации с участием министра председатель Совета Федерации В. Матвиенко выговорила: министерство не рассказывает гражданам и инвесторам о том, какие программы есть в регионе. «Вы год уже министр. Без обид, у нас товарищеский разговор, но такое ощущение, что Минвостокразвития выключили информационно. Вообще нет информации, что происходит на Дальнем Востоке и в Арктике, какие решения принимаются». «Дальневосточный гектар — это пиар-акция или все-таки серьезный инструмент привлечения на Дальний Восток?» Вот, такая нестыковочка или приговор инструменту, разрекламированному Счетной палатой.

 

А. Кудрину, возможно, не известно, что тот рейтинг министерств, который от имени его палаты распространяется как первый рейтинг открытости министерств, никакой не первый. Это повторение пройденного и уже не повторяющегося за ненадобностью. «Открытое правительство» и ВЦИОМ уже представляли рейтинг лидеров и аутсайдеров по уровню открытости среди министерств и ведомств. Тогда самыми открытыми стали МЧС, Минобороны и Россельхознадзор. Рейтинг открытости охватил 38 федеральных министерств и ведомств. Минэкономразвития, замыкавшее топ-3, оказалось одним из «лидеров падения», опустившись в рейтинге на 17 позиций и попав в группу «Скорее закрытые» (48,5 баллов).

 

Неважный судья получается из Счетной палаты. Не качественный, если ее непосредственный учредитель и работодатель лучше знает о положении дел, за которые инициативно взялся подчиненный. И — осрамился. То же может произойти и с другим начинанием. Федеральное казенное учреждение «Центр экспертно-аналитических и информационных технологий Счетной палаты Российской Федерации» предложил 9 миллионов 253 тысячи рублей любому, кто выиграет конкурс на «оказание услуг по комплексному исследованию общественного мнения в отношении степени открытости работы Счетной палаты Российской Федерации и эффективности ее коммуникации с различными группами населения». Конкурс выиграл один индивидуальный предприниматель, предложивший всего 4 миллиона 300 тысяч рублей. Разница от стартового бонуса составила 5 миллионов рублей. 9,25 миллиона рублей и 4,3 миллиона. Таков просчет. Хорошо, что сэкономили для государственного бюджета миллионы, но это доказательство того, насколько профессиональны отдельные исполнители и их руководители в Счетной палате. Оказывается, что разрекламированная методология, которая позволила экспертным помощникам палаты составить «первый» рейтинг открытости министерств, почему-то не подошла для оценки степени открытости самой Счетной палаты. Потребовалось спросить у прохожих. Счетной палате недостаточно оценки ее деятельности, которую ежегодно дают палаты Федерального Собрания. С отчетом в Совете Федерации А. Кудрин уже выступил. Его словесные новации были оставлены без внимания сенаторов. Впереди отчет в Государственной думе, намеченный на 9 июля. Последим.

 

Федеральный закон о палате детально прописал ее функции и полномочия. В нем ничего не сказано про опросы общественного мнения об открытости или закрытости деятельности. Спрашивать у непрофессионалов мнение о содержании профессиональной работы контрпродуктивно. Исследовать отношение к государственной контрольно-надзорной деятельности у граждан кажется парадоксальным даже в самой постановке вопроса. Если, конечно, не иметь в виду амбиции руководства и тщеславие. Имеет смысл в такого рода исследованиях, чтобы, опираясь на них, повлиять в дальнейшем на поведение граждан. На то единственно государственно значимое поведение людей как граждан Российской Федерации, которое называется электоральным поведением. Проще — на голоса избирателей. Если это так, то не рано ли А. Кудрину задумываться над электоральными интересами? Его декларации о важности заботы о совершенствовании государственного управления могут быть, но пока это еще даже не «советы постороннего», как у классика. Надо не на словах или по биографии зарекомендовать себя умелым руководителем важнейшего государственного органа — Счетной палаты Российской Федерации.